6
Sep
В промышленности используют медь различных марок (ГОСТ 859-78). Медь при обычных температурах инертна, однако при нагреве она сильно реагирует с кислородом, серой, фосфором и галогенами, с водородом образует неустойчивый гидрид СиН, с углеродом – ацетиленистую медь Си2С2 (взрывчатую), с азотом не реагирует.
6
Sep
Газовый редуктор служит для понижения давления газа, посту пающего к огневой аппаратуре от источников питания (баллона или распределительного трубопровода) и поддержания его давления и расхода на заданном уровне независимо от изменения этих параметров до редукторов.
Редукторы для газопламенной обработки по ГОСТ 6268-78 материалов классифицируют по следующим показателям:по назначению – (месту установки в системе газопитания): Б -баллонные, Р – рамповые, С – сетевые;по роду редуцируемого газа: А – ацетиленовые, К – кислород-ные, М. – метановые, П – пропан-бутановые;по схеме редуцирования: О – одноступенчатые о механической установкой давления, Д – двухступенчатые с механическим (пружинным) регулятором рабочего давления, У – одноступенчатые с пневматическим (посредством пусковых редукторов) регулятором рабочего давления;
6
Sep
А социализм выльется в то, что благами жизни будут пользоваться большие круги и другие люд и, вышедшие из народа. Идея, мне кажется, погибла (и думаю – слава богу). Но поразительно серая новая Россия. Все силы должны быть направлены к охране научной творческой работы. Надо приспосабливаться к среде, строя свое, может быть, даже ей не доступное по сути. Равенство есть фикция (Кн. 2, с. 81-81). 30. VIII. 1920. Симферополь. Русское “освободительное” движение было по существу рабье движение. Идеал – самодержавный и крепостнический строй. Сейчас по отношению к своему народу чувствуешь не ненависть, а презрение. Хочется искать других точек опоры. Для меня исчезает основа демократии (Кн. 2, с. 97-98). 10. IX. 1920. Симферополь. Русское освободительное движение теперь мне представляется чем-то мутным, наполненным насилием и ложью. Большевизм – его законное детище (Кн. 2, с. 102).
5
Sep
Что касается моей дальнейшей судьбы, то, когда я поступал в Институт истории, кроме обязательства работать в архиве, мне в секторе Америки поставили ультимативное условие. Тогда готовился двухтомник очерков истории Соединенных Штатов. Мне сказали: “Некому писать первые главы истории колониального периода и американской войны за независимость”. Я никогда не занимался этим периодом, не был уверен, сумею ли что-нибудь сделать. Бросился к Борису Александровичу в панике, не знаю как быть и вообще не хочу этим заниматься. На это он мне ответил: “Не хотите, но этим заниматься нужно. И более того, это полезно для вашего образования. Нужно учиться и дальше. Когда напишете эти главы, то вы увидите, как много нового вы узнали и как многое вас научило по-новому смотреть на историю”.